ещё один сайт об э-ута
Э-ута на портале хайку-до


ENGLISH VERSION
Искусство Э-Ута
"Дневник художника"
Главная

Об авторе

  • О японской керамике

  • Ренга - 2005

  • Галерея хайку

  • Галерея танка

  • Из современных авторов

  • Новые работы

  • "Разные песни"

  • "Дневник художника" - 1
    2   3  4  5    6   7

  • Наш конкурс

    Сделать заказ

    Гостевая книга

    Написать автору

    Композиции в стиле суйсеки

    Rambler's Top100
    Rambler's
Top100
  • "Время проходит, как мимолётный гость ста людских поколений..." (Басё, "По тропинкам Севера")

    Cедина и выросшие дети напоминают, что я вступил в возраст, когда Басё взялся за создание путевых дневников... Вот я и хочу попробовать показать сам творческий процесс с его находками и неудачами. В завершенной работе этого  не увидишь - а есть ли что интереснее? Этому и посвящен "Дневник художника".  Здесь будут замыслы и эскизы - одни на ваших глазах превратятся в законченные работы, другие так и останутся набросками. Я верю, что все стоящие идеи - из одного источника, но порой они приходят к нам самыми причудливыми путями. Может быть, то что не удалось осуществить мне, пригодится кому - нибудь из вас. Удачи!

    Примерно в 1691 году стареющий Басё, посетив Нара, нарисовал тушью цветок и на том же листе записал стихотворение:

    "Аромат хризантем.
    В тёмных храмах Нара
    Старые статуи будд."

    Спустя триста с лишним лет репродукция этого листа попала ко мне; и я сразу понял, что буду с ним работать. Рисунок прост и благороден, во всем чувствуется естественность, свойственная кисти Басё. Выполнено как раз с той степенью виртуозности, которая не вредит впечатлению сердечности, присущей лучшим графическим работам поэта. Если позволите, я бы сравнил каллиграфию Басё с песнями Окуджавы в исполнении автора. Как и там, здесь главное - особая, чуждая прикрас задушевность. Даже следы прошедших лет - пятна и грязь способствуют цельности впечатления. Итак: начнём работу. Но как?

    Аромат хризантем...
    В тёмных храмах Нара
    Старые статуи будд...

    С самого начала было ясно, что необходимо воспроизвести как можно более бережно авторскую каллиграфию. Это настолько целостный организм, что я скорее готов пренебречь всеми законами жанра, чем пропустить хотя бы один знак.
    Хризантема тоже должна быть изображена, но с ней дело другое. Главные свойства рисунка Басё - легкость и свободу - не передашь, фотографично воспроизводя очертания цветка на чашке."Не тщись идти путём древних, но ищи то, что они искали." .

    Пожалуй так: чтобы не отвлекаться от главного - рисунка и каллиграфии - я выбираю гончарный способ изготовления чаши. Пусть форма будет классической - небольшой тяван со слегка суженным краем, а поверхность - ровной. Ведь гончарную чашу можно считать аналогом бумажного листа, а бумага должна быть качественной.

    В начале зимы я решил, что пора приступать к делу. В настолько гладкую, насколько это возможно для гончарной работы поверхность чаши я врезал иероглифы стихотворения и скорописную - почти вспорхнувшей птицей - подпись Басё; а хризантему, напротив, написал глазурью в свободной манере, эквивалентной скорописи.

    Тугоплавкая  глазурь с металлическим оттенком превосходно выделила вязь каллиграфии и  контуры цветка, придав ему то сходство со старой, слегка поврежденной временем живописью, которое может быть достигнуто только в этой своеобразной технике кракле, когда исполненное легкоплавкими эмалями изображение на поверхности чаши нагревают до двухсот-трехсот градусов и затем погружают в раствор контрастного красителя. Пористый черепок фона этом жадно впитывает краску и приобретает глубокий и выразительный тон. Одновременно рисунок покрывается сетью трещин, образующих причудливый, никогда не повторяющийся узор, в чём-то подобный морозным узорам на стекле. Этим процессом в какой-то степени можно управлять, варьируя температуру чаши, скорость погружения и время пребывания её в растворе, но решающим всё равно остаётся элемент удачи, можно сказать - чуда. Этим техника кракле мне и дорога, что в ней больше риска, чем в любой азартной игре. Ставишь на кон работу, которую делал месяц, а то и дольше. Если повезёт, получишь  вешь, про которую нельзя сказать, что она создана человеческими руками, потому что главное превращение, сделавшее её неповторимой, отмечено прикосновением божества. А если не повезет? Ну что ж - одной треснутой чашкой в шкафу станет больше.

    Работа получилась графичной, но выразительной. Все в один голос твердили, что она готова, и я склонен был с ними согласится; но вскоре начал сомневаться: соответствует ли такая одномерная эффектность духу стихотворения? И потом, как быть с самим текстом хайку? В нем трижды присутствует слово старость: хризантема. о которой говорится в первой строке - символ не только осени. но и старости; в занимающем почти целую строку - очень много для хайку - описании знаменитых своей древней святостью храмов Нара; и наконец напрямую - вязью хираганы в последней строчке стихотворения.

    Каким изобразительным ходом можно передать это дыхание седой древности? Если нельзя добавить новые изобразительные элементы, остаётся прибегнуть к кракле ещё раз, а может и несколько раз - столько, сколько понадобится, чтобы сама поверхность чаши, покрытая сетью трещин, помимо поэтического текста и осеннего цветка вызывала ощущение старины. И я продолжил работу, обжиг за обжигом меняя цвета и температуры: синий, серый, коричневый, объёмное белое кракле с фарфором и уже не помню что ещё. Возникшее после четвёртого или пятого обжига необьяснимое ощущение диссонанса привело меня в отчаяние: я был близок к тому чтобы всё забросить, но почему-то не сделал этого. И к лучшему - последние два обжига почти полностью исправили дело.

    Конечно, уменьшилась выразительность каллиграфии. Раньше она подавала себя сама, теперь её нужно было разглядывать, искать в переплетениях трещин, похожих на иней или рябь на воде. Но поразмыслив, я решил, что это не противоречит смыслу текста, да и самой природе хайку. Ещё один важный для меня вопрос - использование цвета. Цвет в керамике - как музыка в песне. Вероятно, проще было бы отказаться от него, решив всё в сдержанных бежево-коричневых тонах, но я рискнул и ввёл где-то в середине процесса интенсивный тёмино-кобальтовый цвет, цвет старого китайского фарфора, также напоминающий о синей черепичной кровле тех самых храмов, о которых говорится в стихотворении.

    Я провозился с этой чашей гораздо дольше, чем предполагал. Работа оказалась сложнее, чем я рассчитывал, да и внешние обстоятельства - болезнь глаз - тоже не очень способствовали успеху. И всё же время прошло не зря.
    Я понял, что делать - надо взять все имеющиеся в наличии автографы Басё (а их не так уж мало), и сделать серию работ с его авторской каллиграфией. Если престарелый поэт мог отправиться в путь длиной в две тысячи километров, чтобы постоять в тени ивы у ручья, воспетой Сайгё, то и мне полезно было бы совершить аналогичное путешествие - по-своему: не сходя с места, и всё же шаг за шагом следуя за Басё в его пути от стихотворения к стихотворению. О том, что из этого получилось, вы можете узнать из раздела "Следуя за кистью Басё"

    Кликнув на картинку в рамке вы можете посмотреть её более качественную профессиональную версию размером 230 кб. Чтобы посмотреть другие чаши в том же размере, посетите раздел

    Галерея для профессионалов >>

    Страницы дневника - 1    2    3    4    5     6    7

    Композиции в стиле суйсеки

    Э-ута на  Хайку-до - работы  2002-2005 г.